Обмен учебными материалами


Глава I. Человеческое искание. Искаженный ум. Традиционный 5 страница



вас, не ждите, чтобы я сказал вам ответ. Чтобы выяснить это, вы должны

заставить поработать ваш собственный ум. Мои слова лишь зеркало, в кото-

ром вы должны наблюдать самих себя. Почему в вас существует эта психоло-

гическая двойственность? Не потому ли, что нас с детства всегда учили

сравнивать то, что есть, с тем, что должно быть? Мы обусловлены тем, что

правильно и неправильно, что хорошо и что плохо, что морально и что немо-

рально. Не возникла ли эта двойственность в связи с тем, что мы верим,

будто мышление в понятиях противоположных таким понятиям, как насилие,

зависть, ревность, низость, поможет нам от всего этого избавиться? Не ис-

пользуем ли мы противоположное в качестве рычага как средство избавиться

от того, что есть? Или это бегство от действительности? Не пользуетесь ли

вы противоположным, как средством убежать от действительности, с которой

вы не знаете, как быть? Или это происходит от того, что вам на протяжении

тысячелетий внушали, что вы должны иметь идеал, противоположный тому, что

есть, чтобы справиться с настоящим? Когда у вас имеется идеал, вы думае-

те, что он поможет вам избавиться от того, что есть, но этого никогда не

происходит. Вы можете проповедовать ненасилие до конца своих дней, и все

же постоянно сеять семена насилия. У вас есть представление о том, каким

вы должны быть, как вы должны действовать, но между тем вы действуете

совсем иначе; итак, вы видите, что принципы, верования и идеалы должны

неизбежно вести к лицемерию, к нечестной жизни. Именно идеал создает про-

тивоположное тому, что есть, и поэтому, когда вы знаете, как поступить в

отношении того, что есть, противоположное уже не нужно.

Стремление походить на кого-то другого или соответствовать вашему

идеалу - одна из главных причин противоречия, смятения и конфликта. Ум,

находящийся в смятении, что бы он ни делал и на каком бы он ни был уров-

не, будет оставаться в смятении. А всякое действие, рожденное смятением,

ведет к дальнейшему смятению. Я вижу это очень ясно. Я вижу это так же

ясно, как непосредственную физическую опасность. И что же тогда происхо-

дит? Я больше не действую в состоянии смятения. Таким образом бездействие

становится целостным действием.

Глава VIII

Свобода. Мятеж. Одиночество.

Чистота ума. Принимать себя такими, как мы есть.

Ни муки подавления, ни жестокая дисциплина приспособления к идеалу

еще никого не приводили к истине. Чтобы придти к истине, ум должен быть

совершенно свободен, без малейшем искажения.

Сначала давайте спросим себя, действительно ли мы хотим быть сво-

бодными? Когда мы говорим о свободе, говорим ли мы о полной свободе или о

свободе от чего-то неудобного, неприятного или нежелательного? Нам бы хо-

телось освободиться от болезненных и неприятных воспоминаний, мучительных

переживаний, но сохранить те наши идеологии, формулировки и отношения,

которые могли бы дать нам удовольствие, принести удовлетворение. В то же

время удержать одно без другого невозможно. Ибо, как мы видели, удо-

вольствие неотделимо от страдания. Поэтому каждый из нас должен решить,

хотим ли мы быть полностью свободными. Если мы скажем, что хотим этого,

тогда мы должны понять природу и структуру свободы. Является ли свободой,

когда вы свободны от чего-либо, от страдания, от какого-то рода тревоги?

Или свобода по сути своей нечто совсем иное? Вы можете быть свободными от

ревности, скажем, но не является ли эта свобода реакцией, и, следова-

тельно, вовсе не свободой? Вы можете быть свободны от догмы, что довольно

легко сделать, проанализировав и отбросив ее прочь, но мотив освобождения

Загрузка...

от догмы может быть по-разному обоснован, ибо он может быть продиктован

желанием освободиться лишь от той догмы, которая перестала быть модной

или удобной. Или вы можете желать освободиться от национализма, потому

что верите в интернационализм или сознаете, что просто нет смысла продол-

жать цепляться за эту глупую националистическую догму, с ее знаменами и

прочим вздором. Такую догму вы можете легко отбросить прочь. Или вы може-

те выступать против какого-либо религиозного или политическом лидера,

обещавшего вам свободу в результате дисциплины или восстания, но имеет ли

такой рационализм, такое логическое умозаключение что-либо общее со сво-

бодой?

Если вы говорите, что свободны от чего-то, это просто реакция, ко-

торая вызовет лишь другую реакцию, с новым приспособлением и новой формой

господства. Таким путем вы можете составить целую цепь реакций, каждое

звено которой вы будете принимать за свободу. Но это не свобода, это лишь

продлевание видоизмененного прошлого, за которое цепляется ум.

Современная молодежь, как всякая молодежь, находится в состоянии

мятежа против общества. Это само по себе хорошее явление. Но мятеж - это

не свобода, а реакция, и эта реакция создает собственный шаблон, в плену

котором вы оказываетесь. Вы думаете, что это нечто новое, но это не так.

Это старое на новый манер. Любой социальный или политический мятеж неиз-

бежно возвратится к доброму старому буржуазному настроению.

Свобода приходит только тогда, когда вы видите и действуете. Она

никогда не бывает результатом мятежа. Видение есть действие. И такое

действие происходит мгновенно. Когда вы видите опасность, тогда нет ника-

кой умственной деятельности, никакой дискуссии или колебания. Сама опас-

ность побуждает действовать, и поэтому видеть - значит действовать, быть

свободным.

Свобода - это состояние ума. Не свобода от чего-то, но ощущение

свободы, свободы сомневаться и ставить вопросы по отношению ко всему, и

поэтому в ней столько силы, действенности и энергии, что она сразу отбра-

сывает все формы зависимости, рабства, приспособления, подчинения. Такая

свобода означает бытие в полном одиночестве, наедине с самим собой. Но

может ли ум, воспитанный в определенной культуре, настолько зависимый от

окружения, своих собственных наклонностей, когда-либо обрести свободу,

которая представляет собой совершенное одиночество и в которой нет ни ру-

ководства, ни традиции, ни авторитета? Это одиночество есть некоторое

внутреннее состояние ума, которое не зависит ни от каких стимулов или

знаний и не является результатом опыта или умозаключения. Большинство из

нас внутренне никогда не бывают одинокими наедине с самим собой. Мы все

знаем, что значит быть изолированным. Когда возводишь стену вокруг себя,

чтобы не подвергаться ударам, не быть уязвимым, и когда культивируешь

непривязанность, что является другой формой страдания. Или когда живешь в

некоторой идеологии, призрачной башне из слоновой кости. Бытие наедине с

собой - это нечто другое. Вы никогда не бываете наедине, потому что вы

полны воспоминаниями, обусловленностью, вашей болтливой суетой вчерашнего

дня. Ваш ум никогда не бывает ясным из-за вздора, который он накопил.

Чтобы быть наедине с самим собой, вы должны умереть для прошлого; когда

вы один, совершенно один, когда вы не принадлежите ни семье, ни нации, ни

культуре, ни определенному континенту, у вас возникает чувство бытия вне

всех. Человек, который полностью один, наедине с самим собой, обладает в

этом смысле первозданной чистотой, и эта чистота освобождает его ум от

печали.

Мы несем в себе груз того, что было сказано тысячами людей, груз

воспоминаний обо всех бедах. Отбросить это полностью - значит быть одино-

ким. А ум, пребывающий в одиночестве, не только чист, но и молод - не с

точки зрения времени или возраста, но молодой, ясный, живой в любом воз-

расте, и только такой ум может видеть то, что есть истина и что не может

быть выражено в словах.

В этом одиночестве вы начинаете понимать необходимость жить наедине

с самим собой, таким как вы есть, а не таким, каким, по вашему мнению, вы

должны быть или являетесь. Видите ли, если вы можете смотреть на себя без

какого-либо трепета, фальшивой скромности, без всякого страха, оправдания

или осуждения, именно это и значит жить наедине с самим собой, таким, ка-

ков вы есть в действительности. Вы начинаете понимать нечто, когда живете

с этим в тесном соприкосновении. Но в тот момент, когда появляется при-

вычка к этому, привычка к вашей тревоге, зависимости или к чемуто еще, вы

больше с этим не живете. Если вы живете на берегу реки, через несколько

дней вы уже больше не слышите журчания воды; если в вашей комнате висит

картина, которую вы видите каждый день, то через неделю вы перестаете ее

замечать. То же происходит с горами, долинами, деревьями, то те самое - с

вашей семьей, вашим мужем, вашей женой. Но чтобы жить с чем-то таким, как

ревность, зависть или тревога, вы никогда не должны привыкать к ним, ни-

когда не должны с ними примиряться. Вы должны проявить к ним внимание,

как заботились бы о только что посаженном деревце, стараясь уберечь его

от солнца и от бури. Вы должны относиться к ним с заботой, не осуждая и

не оправдывая, - только так вы начнете любить их. Когда вы на что-то нап-

равляете свое внимание, вы начинаете его любить. Это не значит, что вы

испытываете любовь к состоянию зависти или тревоги, как это бывает у мно-

гих людей. Это, скорее, означает, что вы испытываете любовь к наблюдению

за ними. Итак, можем ли мы, вы и я, жить с тем, чем мы являемся в дейст-

вительности, зная, что мы тупы, завистливы, полны страха, считаем себя

способными на огромную любовь, чего на самом деле нет, легко поддаемся

лести и скуке, можем ли мы жить со всем этим, не принимая и не отвергая,

просто наблюдая это без того, чтобы впасть в меланхолию, депрессию или

эйфорию?

Теперь зададим себе следующий вопрос: может ли эта свобода, это

одиночество, это вхождение в контакт со всей целостной структурой нашего

общества, может ли все это придти со временем? То есть, может ли эта сво-

бода быть обретена как результат постепенном процесса? Вполне очевидно,

что нет, ибо как только вы включаете время, вы порабощаете себя все

больше и больше. Вы не можете стать свободным постепенно. Это не является

делом времени. Следующий вопрос таков. Можете ли вы осознать эту свободу?

Если вы говорите: , то вы уже не свободны. Это похоже на то,

как человек говорит: . В тот момент, когда он говорит: <Я

счастлив>, он пребывает в воспоминании о чем-то, что уже прошло. Свобода

может придти только естественно и легко, не в результате страстного жела-

ния, жажды и стремления к ней. Вы не обретаете ее также, создавая некий

образ свободы, какой она, по-вашему, должна быть. Чтобы придти к ней, ум

должен научиться воспринимать жизнь, которая есть необъятное движение, не

будучи связан временем, потому что свобода пребывает вне поля сознания.

Глава IX

Время. Скорбь. Смерть.

Я испытываю искушение повторить вам одну историю. Некий достигший

высоких ступеней ученик пришел к Богу и потребовал научить ем истине.

Этот бедный Бог сказал: <Друг мой, сегодня такой жаркий день, пожалуйста,

принеси мне стакан воды>. Ученик пошел и постучался в дверь первого по-

павшегося дома. Дверь открыла очаровательная девушка. Ученик влюбился в

нее, они поженились, у них родились дети. И вот однажды пошел дождь, он

все шел и шел. Ливневые потоки затопили улицы, и вода стала смывать дома.

Ученик схватил жену и, с детьми на плечах, держался на плаву. Когда его

стало уносить течением, он взмолился: <Господь мой, прошу тебя, спаси ме-

ня>. Бог ответил:

Это довольно поучительная история, потому что большинство из нас

мыслит в терминах времени. Человек живет во времени. Придумывание будуще-

го было всегда его излюбленным средством спасения.

Мы думаем, что изменения в нас могут произойти с течением времени,

что внутренний порядок в нас будет создаваться постепенно, день за днем.

Но время не приносит ни порядка, ни мира, поэтому мы должны перестать

мыслить в терминах постепенности. Это значит, что не существует для нас

того завтра, когда мы обретем мир. Мы должны обрести мир, спокойствие не-

медленно, в настоящий момент.

Когда существует реальная опасность, время исчезает, не так ли?

Действие происходит немедленно. Но мы не видим опасности многих наших

проблем, и потому изобретаем время как средство для их преодоления. Время

обманчиво, потому что не помогает нам совершить перемену в нас самих.

Время - это движение, которое человек разделил на прошлое, настоящее и

будущее. И до тех пор, пока он будет разделять время, он всегда будет

пребывать в конфликте.

Является ли учение делом времени? Тысячелетия не научили нас, что

существует лучший путь, чем ненавидеть и убивать друг друга. Очень важно

понять проблему времени, если мы хотим изменить эту жизнь, которая с на-

шей помощью стала такой чудовищной и бессмысленной.

Первое, что мы должны понять - это то, что мы можем наблюдать время

только при наличии той свежести, той ясности ума, о которой мы уже гово-

рили. Мы находимся в смятении из-за возникающих перед нами многочисленных

проблем, мы теряемся в этом смятении. Так вот, если человек заблудился в

лесу, что он делает прежде всего? Он останавливается, не так ли? Человек

останавливается и глядит вокруг. Но чем больше наше смятение и чем

сильнее ощущение, что мы заблудились в жизни, тем больше мы мечемся из

стороны в сторону, ищем, вопрошаем, требуем, умоляем. Итак, разрешите вам

подсказать - прежде всем вы должны остановиться" полностью остановиться

внутренне. И когда вы внутренне, психологически остановитесь, ваш ум ста-

нет очень спокойным и ясным. И тогда вы сможете действительно рассмотреть

этот вопрос времени.

Проблемы существуют только во времени, т.е. они не возникают, когда

мы непрерывно воспринимаем вызов. Когда же мы воспринимаем вызов частич-

но, фрагментарно или пытаемся убежать от него, - другими словами, когда

подходим к нему с неполным вниманием, - мы создаем проблему. И эта проб-

лема будет существовать до тех пор, пока мы не отнесемся к ней с полным

вниманием, пока мы надеемся разрешить ее как-нибудь потом.

Знаете ли вы, что такое время? Не хронологическое, по часам, но

время психологическое? Это интервал между идеей и действием. Идея, как

вполне очевидно, служит для самозащиты. Действие - всегда мгновенно. Оно

не от прошлого и не от будущего. Чтобы действовать, надо пребывать в нас-

тоящем. Действие - так опасно, так неопределенно, что мы опираемся на

идею, которая, как мы надеемся, даст нам некоторую уверенность, поможет

избежать риска.

Проверьте это на самих себе. У вас есть идея о том, что правильно и

что неправильно, или мировоззренческое представление о вас самих, об об-

ществе, и сообразно этой идее вы намерены действовать. Поэтому действие

происходит применительно к идее, в стремлении как можно более точно ей

следовать, и это неизбежно вызывает конфликт. Существует идея, известный

интервал и действие, и этот интервал включает в себя всю сферу времени.

Этот интервал, по сути, является мыслью. Если вы думаете, что будете

счастливы завтра, значит у вас возникло представление о том, что вы дост-

игнете определенного результата во времени. Через наблюдение, через жела-

ние и через продление этого желания мысль подкрепляется следующей мыслью,

говоря: <Завтра я буду счастлив, завтра я добьюсь успеха, завтра мир ста-

нет прекрасным>. Так мысль создает интервал, который есть время.

Так вот, мы спрашиваем, можем ли мы остановить время? Можем ли мы

жить так полно, чтобы не было этого завтра? Ибо время - это печаль. Вчера

или на протяжении тысяч вчерашних дней вы любили, или у вас был товарищ,

который ушел, и это воспоминание остается, и вы думаете об этой радости и

этой печали, смотрите назад, желая, надеясь, горюя. Так мысль, возвраща-

ясь к прошлому, снова и снова рождает то, что мы называем печалью, и соз-

дает интервал времени.

До тех пор, пока существует интервал времени, созданный мыслью,

должен быть непрекращающийся страх. Поэтому человек задает себе вопрос:

Если вы говорите: <Прек-

ратится ли он когда-нибудь?>, то это уже идея, нечто такое, чего вы хоти-

те достичь, а значит появился новый интервал, в котором вы как в ловушке.

Теперь постараемся разобраться в вопросе смерти, которая для

большинства людей является огромной проблемой. Вы знаете смерть - она

всегда рядом с вами. Можно ли подойти к ней целостно, чтобы вы не создали

этой проблемы вообще? Для того, чтобы подойти к ней таким образом, всякая

вера, надежда, всякий страх по отношению к ней должны прекратиться. Ибо

иначе вы подойдете к этому необычайному явлению с умозаключением, предст-

авлением, заранее имеющейся тревогой, и, таким образом, ваш подход будет

связан со временем. Время - это интервал, промежуток между наблюдающим и

наблюдаемым. Это значит, что наблюдающий, которым являетесь вы, боится

встретить то, что называется смертью. Вы не знаете, что это такое. У вас

имеются всякого рода надежды, теории относительно нее; вы верите в пере-

воплощение, или воскресение, или в нечто, именуемое душой, атманом, ду-

ховной сущностью, которая пребывает вне времени и которую вы называете

по-разному; но выяснили ли вы для себя вопрос существования души? Или это

идея, которую вам внушили? Существует ли что-либо постоянное, продолжаю-

щееся за пределами мысли? Если мысль может об этом думать, значит это на-

ходится в сфере мышления и, следовательно не может быть постоянным. В

сфере мышления нет ничего постоянного. Чрезвычайно важно осознать это,

ибо только тогда вы будете свободны видеть, а в этой свободе - великая

радость.

Вы не можете испытывать страх перед неизвестным, так как вы не зна-

ете, что оно такое, и, следовательно, нет того, чего вам надо бояться.

Смерть - это слово, а слово, образ - это то, что вызывает страх. Итак,

можете ли вы смотреть на смерть без образа смерти? Пока существует образ,

представление, из которого возникает мысль, эта мысль должна всегда по-

рождать страх. Тогда вы или стараетесь страх смерти побороть рассудком и

сопротивляться неизбежному, или придумываете бесчисленные верования, что-

бы защитить себя от страха смерти. Таким образом, создается брешь, интер-

вал между вами и тем, чем вы боитесь. В этом пространственно-временном

интервале должен существовать конфликт, который есть страх, тревога и жа-

лость к себе. Мысль, порождающая страх смерти, говорит: <Давай отсрочим

ее, давай избежим ее, будем держать ее как можно дальше, не будем думать

о ней>, - но вы о ней думаете. Когда вы говорите: я не буду о ней ду-

мать>, вы уже думаете, как ее избежать. Вы боитесь смерти, потому что хо-

тите ее отсрочить.

Мы отделили жизнь от умирания, и этот интервал между жизнью и уми-

ранием есть страх. Этот интервал, это время создано страхом. Жизнь - это

наши каждодневные муки, обиды, печали, смятения со случайными проблеска-

ми, когда мы, как в раскрывающееся окно, видим полное красоты море. Вот

что мы называем жизнью, и мы боимся умереть, что означало бы прекратить

эти страдания. Мы готовы цепляться за известное, чтобы не оказаться лицом

к лицу с неизвестным. Известное - это наш дом: наша обстановка, наша

семья, наш характер, наша работа, наши знания, наши слова, наше одино-

чество, наши боги, - все то мелкое, что образует нескончаемый круговорот

в самом себе со своим собственным ограниченным шаблоном полного горечи

существования.

Мы думаем, что жизнь протекает всегда в настоящем и что смерть -

нечто такое, что ожидает нас в отдаленном времени. Но мы никогда не зада-

вали себе вопрос, является ли эта борьба каждодневной жизни жизнью вооб-

ще. Мы хотим знать истину о перевоплощении. Мы хотим получить доказа-

тельства, что наша душа будет продолжать жить; мы прислушиваемся к ут-

верждению ясновидящей и выводам из психологических исследований, но мы

никогда не спрашиваем, как жить, жить с восторгом, очарованием каждый

день. Мы примирились с жизнью, какая она есть, со всей ее болью и отчая-

нием, мы к ней привыкли и думаем о смерти как о чем-то, чего надо ста-

раться избежать. Но смерть - нечто такое же необычайное, как и жизнь, ес-

ли мы знаем, как жить, Вы не можете жить без умирания. Вы не можете жить,

если вы не умираете психологически каждую минуту. Это не интеллектуальный

парадокс. Чтобы жить полно, целостно, в каждом дне открывая все новую и

новую прелесть, нужно умирать для всего вчерашнего; если этого нет, вы

живете механически, а механический ум никогда не сможет узнать, что такое

любовь или что такое свобода.

Большинство из нас боится умирания, потому что мы не знаем, что

значит жить, мы не знаем, как жить, и поэтому не знаем, как умирать. До

тех пор, пока мы испытываем страх перед жизнью, мы будем бояться смерти.

Человек, который не боится жизни, не страшится и полной беззащитности,

ибо он понимает, что внутренне, психологически никакой защищенности не

существует. Когда нет уверенности в безопасности, имеет место нескончае-

мое движение, и тогда жизнь и смерть - одно и то же. Человек, живущий без

конфликта, живущий в красоте и любви, не боится смерти, так как любить -

значит умирать. Если вы умираете для всего, что вы знаете, включая вашу

семью, ваши воспоминания, все, что вы чувствовали, тогда смерть - очищаю-

щий, обновляющий процесс; тогда смерть приносит чистоту, невинность, и

только невинные, чистые люди обладают страстью, а не те, которые верят и

хотят выяснить, что же произойдет после смерти. Для того, чтобы действи-

тельно выяснить, что произойдет после, когда вы умрете, вы должны уме-

реть. Вы должны умереть не физически, но психологически, внутренне уме-

реть для всего, чем вы дорожите и что вас огорчало. Если вы умрете хотя

бы для вашего одного удовольствия, самого малого или самого большого, ум-

рете естественно, без какого-либо усилия или аргументации, вы будете

знать, что значит умирать. Умирать - значит иметь ум совершенно пустой от

своего собственного содержания, от своих повседневных стремлений, удо-

вольствий и мук. Смерть - это обновление, мутация, в которой мысль совер-

шенно не функционирует, так как мысль есть старое. Когда приходит смерть,

возникает нечто совершенно новое. Свобода от известного есть смерть. И

только тогда вы живете.

Глава X

Любовь.

Стремление к полной надежности неизбежно порождает печаль и страх.

Эта жажда надежности создает неуверенность. Обрели вы когда-нибудь полную

надежность в каких бы то ни было ваших отношениях? Случалось ли это?

Большинство из нас жаждет надежности в любви, стремится любить и быть лю-

бимым, но есть ли любовь там, где каждый из нас ищет свою собственную на-

дежность, свой особый путь? Нас не любят, потому что мы не знаем, как лю-

бить.

Что такое любовь? Слово так избито, так извращено, что мне не хо-

чется им пользоваться. Все говорят о любви, каждый журнал, каждая газета,

каждый миссионер без умолку говорят о любви. Я люблю мою страну, люблю

моего короля, я люблю какую-то книгу, я люблю эту гору, я люблю удо-

вольствие, я люблю мою жену, я люблю Бога. Является ли любовь идеей? Если

это так, то ее можно культивировать, лелеять, всюду рекламировать, иска-

жать каким угодно способом. Когда вы говорите, что любите Бога, что это

означает? Это означает, что вы любите проекцию вашего собственного вооб-

ражения или проекцию вас самих, облаченную в известные формы респекта-

бельности в соответствии с тем, что вы считаете благородным и священным;

таким образом, говорить: я люблю Бога - это полнейший абсурд. Когда вы

поклоняетесь Богу, вы поклоняетесь самим себе, а это не является любовью.

Поскольку вы не в состоянии разрешить это явление человеческой жиз-

ни, именуемое Любовью, мы уходим в абстракцию. Любовь может быть оконча-

тельным разрешением всех человеческих трудностей, проблем и забот. Но как

нам выяснить, что такое любовь, просто давая ей определения? Церковь оп-

ределяет ее одним образом, общество другим, и существуют все виды откло-

нений и извращений: обожание кого-то, физические отношения с кем-то, от-

ношения эмоциональные, отношения товарищеские - не это ли мы разумеем под

любовью? Это стало нормой, шаблоном, стало таким ужасающе личным, чувст-

венным, ограниченным, что религии заявили: <Любовь - это гораздо

большее>. В том, что называется человеческой любовью, они видят наслажде-

ние, соперничество, ревность, желание обладать, удерживать, контролиро-

вать, вмешиваться в мышление другого, и, сознавая сложность всем этого,

они говорят, что должна существовать другая любовь: божественная, возвы-

шенная, нетленная.

Повсюду в мире так называемые святые люди утверждали, что смотреть

на женщин - это что-то абсолютно дурное, они говорят, что нельзя прибли-

зиться к Богу, если вы потакаете сексу. Поэтому они отвергают его, хотя

сами испытывают сильное искушение, но, отрицая секс, они лишают себя глаз

и языка, потому что отвергают всю красоту земли. Они истощают свои сердца

и умы, иссушают свои тела; они изгоняют красоту, потому что красота свя-

зана с женщиной.

Может ли любовь быть разделена на святую и мирскую, человеческую и

божественную, или существует только одна любовь? Есть ли разница между

любовью к одному и ко многим? Если я говорю: , исключает ли

это любовь к другим? Это любовь личная или безличная? Является ли любовь

личной или безличной, моральной или аморальной, к семье или не к семье?

Если вы любите все человечество, можете ли вы любить отдельного человека?

Является ли любовь чувством? Является ли она эмоцией? Является ли любовь

наслаждением или желанием? Все эти вопросы показывают, что у вас имеются

идеи о любви или о том, какой она должна или не должна быть, определенный

шаблон или код, выработанный культурой, в которой мы живем.

Следовательно, чтобы углубиться в вопрос, что такое любовь, мы сна-

чала должны освободить ее от вековых наслоений, отбросить все идеалы и

идеологии, представления о том, чем она должна или не должна быть. Разде-

лять что бы то ни было на то, что должно быть, и то, что есть, - это путь

наибольшего заблуждения, когда мы имеем дело с жизнью.

Как мне выяснить, что представляет собой это пламя, которое мы на-

зываем любовью? Не как выразить это другому, но выяснить, что значит оно

само по себе? Сначала я отброшу все, что сказали об этом церковь, общест-

во, мои родители, друзья, любой человек, любая книга, потому что я сам

хочу выяснить для себя, что оно значит. Это громадная проблема, которая

охватывает все человечество; существует тысяча путей ее определения. Я

сам нахожусь в плену того или иного шаблона в зависимости от того, что

мне нравится или радует меня в данную минуту, - так не следует ли мне,

чтобы понять это, прежде всего освободиться самому от моих личных склон-

ностей и предубеждений? Я нахожусь в смятении, меня тянут в разные сторо-


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная